ещё
свернуть
Все статьи номера
8 , Август 2017
Деньги компании
Интервью

Нас не волнует курс евро, мы застрахованы опционами

Александр Злобин, финансовый директор «Сплат-Косметика», рассказал, как застраховал бизнес от валютных рисков, чтобы оплачивать поставки по прогнозируемому курсу в течение всего года. Так, при среднегодовом курсе евро 67,7 рубля для компании курс хеджирования составил 59,3 рубля.
Беседовала Анастасия Серебрякова, редактор-аналитик журнала «Финансовый директор»

Почему решили хеджировать валютные риски?

Ингредиенты для нашей продукции — зубной пасты — закупаем за рубежом, потому что в России не выпускают нужные компоненты. Чтобы снизить долю импорта, запускаем производство отдельных видов сырья, но эти проекты пока не завершили. По-прежнему сырье для паст, ламинат для туб и щетину для щеток приобретаем за границей.

Около 70 процентов себестоимости продукции составляют расходы, которые зависят от курса евро. У нас есть и валютная выручка, но она всего 5 процентов от общей и несопоставима с затратами. Поэтому, чтобы продолжать работу, после кризиса 2014 года пришлось искать механизмы, как застраховать компанию от валютных рисков.

Пока решали, как страховать, принимали какие-то временные меры?

Нет, это не понадобилось. Мы инвестируем в производство, за счет собственных средств покупаем оборудование, а кредиты берем только краткосрочные для финансирования оборотного капитала. Поэтому, чтобы реализовывать новые проекты, всегда накапливали валютный резерв. Когда в 2014 году курс евро сильно вырос, это не повлияло на нашу инвестиционную политику в ближайшем периоде.

Благодаря тому, что не нужно было срочно по новому курсу расплачиваться за кредиты или проекты, повысили цены в среднем на 10 процентов меньше, чем конкуренты. Из-за этого вырос объем продаж, и на фоне увеличения себестоимости мы сохранили в абсолютных значениях прежние показатели чистой прибыли, которая для нас — основной источник финансирования инвестиций. Так резерв помог выиграть время и позволил спокойно искать способ хеджирования.

Досье

Образование
С отличием окончил факультет автоматики и электроники МИФИ, магистратуру Высшей школы экономики.

Карьера
Более 12 лет управляет корпоративными финансами. Работал в компаниях TMK GLOBAL AG, УК «ЭСТАР». В «СПЛАТ-Косметика» — с 2010 года.

ООО «СПЛАТ-КОСМЕТИКА»

Год основания: 2000.
Сфера деятельности: разработчик и производитель средств для ухода за полостью рта, бытовой не химии, средств по уходу за волосами и детской косметики. Выпускает товары под брендами SPLAT, Innova, BioMio, HEYA и Lallum Baby.
Входит в топ-30 самых быстрорастущих брендов по статистике Стэнфордского университета. Экспортирует товары более чем в 50 стран.

Как выбирали подходящий инструмент?

Мы искали тот, который позволит застраховать компанию от роста курса и не подразумевает, что валюту обязательно нужно выводить. Прямые контракты у нас с производителями оборудования, которое мы закупаем не постоянно, и с некоторыми поставщиками сырья.

Больше половины ингредиентов, которые производят зарубежные компании, мы приобретаем в России у их уполномоченных дистрибьюторов или дочерних компаний, так как закупаем их небольшими регулярными партиями, чтобы минимизировать свои складские запасы. Но цена в рублях не фиксированная, мы оплачиваем продавцу поставки в основном по курсу евро на день оплаты. Выбирали стратегию, при которой сможем управлять ценой импортного сырья и материалов на ближайшие четыре-шесть месяцев.

Почему остановились на таком сроке?

Столько времени нужно нашему рынку, чтобы перестроиться, когда ситуация кардинально меняется. Обычно полгода уходит на то, чтобы конкуренты и дистрибьюторы изменили ценовую и маркетинговую политику. Если зафиксируем курс валюты на год, а он сильно снизится, то себестоимость продукции для нас останется высокой и не сможем менять маркетинговую политику. Наши основные конкуренты — иностранные компании, поэтому, когда рубль дорожает, они получают дополнительную прибыль и могут потратить ее на рекламные акции.

Когда мы хеджируем риски на несколько месяцев, то имеем преимущество — можем позже конкурентов поднять цены, если курс вырастет, ведь у нас он остается на запланированном уровне.

Какие варианты рассматривали?

Рассматривали хеджирование с помощью форвардных сделок и свопов. Сравнить их стоимость легко. Если нужен контракт на три месяца, я смотрю текущий курс спот и прибавляю к нему цену однодневного свопа, увеличенную на нужный период дней. Ее достаточно легко прогнозировать, это приведенный на один день процент годовых, приблизительно равный разнице между ставкой LIBOR и ключевой ставкой ЦБ, увеличенной на комиссию биржи — около 0,5 процента годовых.

Этот спроектированный через своп курс на нужную дату я сравниваю с тем, который предлагают банки по форвардным внебиржевым контрактам. В среднем валюта в банке при заключении форвардного контракта на четыре-шесть месяцев обходится на 18 копеек дороже, чем при сделках своп.

Когда мы работаем на бирже, обязаны держать 10 процентов от суммы, которую хеджировали, в качестве резерва. На нашу стратегию работы это требование не влияет, потому что всегда поддерживаем денежный резерв в валюте, чтобы инвестировать в производство. Биржа не требует держать его в рублях, поэтому евро, которые до 2015 года хранили на депозите в банке, теперь перевели на наш счет на бирже, чтобы они одновременно служили обеспечением. Но если компания не хочет замораживать деньги, то ей может быть выгодно заключить сделку с банком.

Мы посчитали, что форвардные контракты нам не очень удобны. Они дороже и их лучше согласовывать по суммам сделок и срокам с графиками оплаты за поставки. Отсрочка поставщика меньше 120 дней, поэтому затруднительно точно застраховать риски на четыре месяца или полгода. Пришлось бы заключать договор на период, на который еще нет точного графика платежей.

Например, серию мелких сделок на среднеплановые суммы с периодичностью каждые два-три дня или крупные форвардные контракты на четыре-шесть месяцев под общие среднемесячные объемы закупок. В последнем случае, чтобы по мере оплаты поставщикам снижать на аналогичные суммы открытые форвардные сделки и фиксировать на дату платежа обратную курсовую разницу, нужно открывать на эти суммы встречные форвардные контракты на продажу валюты. А за это надо заплатить маржу банку.

В итоге решили напрямую работать с Московской биржей. Используем однодневный своп и заключаем в дни оплат за сырье биржевые сделки по продаже валюты расчетами на следующий день. Так получаем обратную курсовую разницу, уплачивая при этом минимально возможную комиссию за сделку. Впервые воспользовались этим инструментом в апреле 2015 года. Сразу приобрели валюту на несколько месяцев, а после того как использовали этот резерв, докупали траншами по 250–500 тысяч евро, когда курс нас устраивал.

Есть ли у хеджирования свопом плюсы помимо цены?

Да, конечно. Во-первых, мы сами определяем, на какой срок страховать риски и не зависим от контрактов с поставщиками. Во-вторых, брокер работает от имени клиента, и мы имеем право уменьшать налогооблагаемую прибыль на всю сумму возникающих отрицательных курсовых разниц от биржевых сделок. Если бы использовали банковские форвардные контракты, отрицательные курсовые разницы по ним для целей налогообложения принимались бы лишь в объеме ранее полученной положительной разницы.

Когда страхуем валютные риски с помощью свопов, легко выбрать стратегию и решить, на сколько месяцев создать резерв. Можно разработать два сценария — реалистичный и стрессовый. Проанализировать, какие будут потери у компании, если курс изменится на 6 и 10 процентов относительно бюджетного, а затем посчитать, сколько стоит хеджирование на четыре или шесть месяцев в каждом случае. Чтобы заранее рассчитать цену инструмента, к разнице процентных ставок между LIBOR и ключевой ставкой ЦБ прибавляем комиссию биржи. Сейчас ставка LIBOR для евро близка к нулю, то есть ее можно не учитывать. Ключевая ставка ЦБ РФ, когда составляли бюджет, была 9,25 процента годовых, а бирже нужно заплатить около 0,5 процента годовых. Таким образом, кредитование через своп стоит 9,75 процента годовых.

Например, в 2015 году мы купили валюту, когда курс опустился до 57 рублей за евро, а затем постепенно расходовали этот резерв до 21 декабря. Так, с апреля до конца года для нас евро стоил 57 рублей плюс ставка 11,5 процента годовых. В итоге эффективный средний курс хеджирования евро для нас составил около 59,3 рубля, а средний курс ЦБ РФ — 67,7 рубля за евро.

Вы так рассчитываете бюджетный курс?

Да, ориентируемся на текущий спот на момент подготовки бюджета и стоимость хеджирования. Допустим, в декабре курс спот 62 рубля за евро. Цена свопа 9,75 процента годовых, значит, если мы сейчас купим валюту и не будем в течение года продавать, то она нам обойдется на конец года в 68 рублей. Соответственно, средний курс составит 65 рублей. Именно его мы и учитываем в планах на следующий период.

Скачайте Excel-модель, которая поможет выбрать стратегию хеджирования, на сайте fd.ru

Расскажите, как хеджируете риски с помощью свопов?

Допустим, ежемесячные закупки составляют два миллиона евро или эквивалентную сумму в рублях и мы хотим предотвратить риски на четыре месяца вперед. Значит, нужно получить восемь миллионов евро по среднему запланированному курсу. В бюджете и ценах на свою продукцию мы учли, что евро будет стоить в среднем 63 рубля ближайшие четыре месяца. Покупаем валюту за 62 рубля, потому что, учитывая процент за пользование инструментом, через четыре месяца курс приблизится к 64, а средний за этот период будет соответствовать бюджетному. Если евро не дорожает выше планового курса, сохраняем валютный резерв. Если же его цена превышает бюджетную, оплачиваем поставки по курсу ЦБ на дату платежа и сразу продаем такую же сумму валюты на бирже. Разница курса ЦБ и биржевого с расчетами на следующий день небольшая. Благодаря положительной курсовой разнице получаем столько же, сколько потеряли, когда оплатили сырье выше бюджетного курса.

Если нужно пополнить резерв, не покупаем валюту одним лотом, потому что курс в течение дня может колебаться на 50 копеек. Я делю требуемую сумму на несколько заявок и указываю брокеру, по какой цене и сколько приобрести. Например, 500 тыс. разделю на заявки в 250, 150 и 100 тыс. с диапазоном цены в 30 копеек. Брокер выставляет их на бирже, и они исполняются автоматически, если курс достигает желаемого, в том числе на вечерней биржевой сессии, когда покупка в банке недоступна после окончания операционного дня. На следующий день я получаю отчет, на какую сумму исполнены биржевые заявки. Но можно оперативно самостоятельно посмотреть, какие были минимумы и максимумы в этот день, и понять, исполнили ли заявки. Как вариант, установить для этого онлайн-сервис. Мы не используем его для выставления заявок, проще дать устные поручения по телефону брокеру. Это и менее рискованно, поскольку в электронном варианте можно внести какую-либо заявку ошибочно. Кроме этого, брокер сам рассчитывает необходимую сумму сделок по операциям своп, минимизируя наши затраты по ним.

Картина, которую нарисовали сотрудники финансового департамента в подарок на день рождения
Деревянные счеты — подарок на Новый год от сотрудников дирекции продаж
Диплом по программе «Практикум для директоров» МШУ Сколково

Вы можете продлевать или сокращать срок хеджирования?

Да, если рубль дорожает настолько, что с учетом стоимости инструмента мы можем купить валюту и остаться в пределах своего бюджетного курса, то увеличиваем баланс на счете биржи.

Когда же растет евро, мы постепенно распродаем их, чтобы разница покупки и продажи компенсировала нам повышение цены.

Если вам нужна валюта, выводите ее со счета на бирже или покупаете дополнительно?

Обычно выводим со своего биржевого счета. Но покупать валюту на бирже дешевле, чем в банке, даже для тех компаний, которые не хеджируют риски. По нашему опыту, брокер просит комиссию не больше пяти копеек со сделки. Вместе с платой бирже за транзакцию по выводу валюты, фиксированный размер которой 2100 рублей за любую сумму, курс спот увеличивается в среднем не более чем на 6 копеек при покупках от 200 тыс. евро.

Самые лучшие предложения банков-партнеров дороже курса спот на 9–10 копеек. Эту разницу в 4 копейки мы видим, когда покупаем крупные суммы. Например, если в год приобретаем 12 миллионов, то банку переплатили бы 480 тыс. рублей.

Вы сами контролируете сделки или поручили это подчиненным?

Сотрудничество с брокером не отнимает много времени, поэтому я сам занимаюсь всеми вопросами, связанными с хеджированием. Поскольку страхуем крупные суммы, то и ответственность большая. Если бы делегировал эту работу подчиненным, все равно бы постоянно контролировал ситуацию, общался с банкирами и брокерами.

Сейчас я каждое утро трачу всего 15 минут на то, чтобы проанализировать текущую ситуацию на валютном рынке. Если курс снижается или остается прежним, то ничего не предпринимаю.

Когда евро дорожает выше среднего бюджетного, смотрю, сколько счетов, привязанных к курсу валюты, на следующий день оплатит казначейство, и поручаю брокеру продать аналогичную сумму. Курс биржи при этом очень близок к курсу ЦБ на следующий день, по которому наше казначейство проведет оплату поставщикам.

Личные темы

В чем, на Ваш взгляд, отличие менталитета иностранных бизнес-партнеров?
Отличается подход в постановке целей на стратегическом уровне. Они одинаково фокусируются на экономической, социальной и экологической составляющих.
Как Вы относитесь к дополнительному обучению?
Положительно, закончил несколько дополнительных курсов. Кроме того, интересным опытом стало сотрудничество с программой MBA Экономического факультета МГУ, где я преподаю курс «Управление рисками». Работа с практическими кейсами слушателей была полезной и для учеников, и для меня.
Своих сотрудников обучаете?
Да, планирую аналогичный курс организовать внутри компании для проектных менеджеров, руководителей подразделений компании и сотрудников финансовой службы.
Материалы для скачивания: